Главная / Электронная библиотека / «Я уже дома!» Чтобы ребёнок стал самостоятельным, нужно научиться его отпускать
Чтобы продолжить просмотр материалов Электронной библиотеки, вам необходимо зарегистрироваться или авторизоваться
6482

«Я уже дома!» Чтобы ребёнок стал самостоятельным, нужно научиться его отпускать

Описание:

Рассказ мамы взрослого сына с синдромом Дауна о том, как непросто родителям далось решение «отпустить Бена в свободное плавание» - отпустить жить в дом группового проживания. И о том, каким верным и полезным для всех оказалось это решение в конечном счете.

В 2005 году Аллен и Мэрилин Трейнер приняли непростое решение поместить своего 41-летнего сына Бена с синдромом Дауна в дом группового проживания. Аллен Трейнер, которому на тот момент было 82 года, и его жена, которой было 79, волновались о будущем своего ребёнка. Рассказ Мэрилин о том, как семья пережила расставание с Беном, был напечатан спустя три года в газете «Вашингтон пост».

«Ну пожалуйста, пожалуйста, заберите меня домой! Я хочу домой… Пожалуйста!» – тихо умолял Бен по телефону на следующее утро после того, как он, сильно упираясь, переехал в дом группового проживания. Он всхлипывал, и я с трудом сдерживала свои рыдания. Я уже была почти готова забрать его и привезти домой. Но, конечно, я этого не сделала. Я попыталась утешить его, рассказывая, какие замечательные у него появятся друзья, как много весёлого ему предстоит, каким он станет независимым. Он немного успокоился, мы распрощались, и я отправилась туда, где могла найти утешение, – в наш местный бассейн. Там мои слёзы смешаются с водой, и их никто не увидит.

Я годами раздумывала о том, что пора и Бену покинуть родное гнездо, как это сделали некогда его брат и сёстры – Дуглас, Анна и Клэр. Я рассказывала всё, что узнавала о плюсах самостоятельной жизни в доме группового проживания, особенно для людей с особенностями развития, например синдромом Дауна, как у Бена. Мой муж Аллен считал, что Бену уже давно пора отправиться туда. Я соглашалась, но не спешила предпринимать реальные шаги, идя на поводу у своих чувств.

Бен делал всё, чтобы мы подольше откладывали принятие этого решения. Он отказывался от любых разговоров, в которых фигурировали слова «дом группового проживания», а когда мы всё-таки пытались втянуть его в диалог, просто затыкал уши и уходил.

Так как же случилось, что 11 июня 2005 года Бен, которому на тот момент было уже 38, всё-таки перебрался в дом группового проживания? Свою роль здесь сыграли два фактора: то, что мы с мужем стали пенсионерами, и проблемы со здоровьем. У Аллена обнаружили рак, это ударило нас как обухом по голове, и мы поняли, что необходимо срочно действовать, чтобы груз ответственности за Бена не свалился на Дугласа, Клэр и Энн. Здесь я хочу отметить, что дети всегда очень любили Бена и много о нём заботились. Он всегда был для них младшим братишкой.

Бен числился в списке организации Arc (Ассоциация граждан с интеллектуальными нарушениями) округа Монтгомери вот уже 20 лет, но до 2005 года мы всё не подтверждали его статус. Мы много раз пытались обсудить переезд. Бен совершенно не хотел принимать в этом участие. Он уходил из комнаты с криком: «Нет, нет и нет!» Оглядываясь назад, я понимаю, что ему было бы гораздо проще, если бы он переехал раньше.

В начале мая нам сообщили, что оплачивать переезд Бена будет государство, и неожиданно оказалось, что один симпатичный домик группового проживания имеется неподалёку от нас. Стив Коэн, руководитель нескольких таких домов, принадлежащих Arc, пригласил Бена на ужин в этот домик, чтобы он заодно познакомился с двумя своими будущими соседями и социальным педагогом. Бен оказался, должно быть, самым унылым гостем, когда-либо пересекавшим порог этого гостеприимного дома. Уже через час после приезда он позвонил нам и попросился домой. За этим последовало ещё несколько столь же кратких визитов в другие дома.

Вечером накануне переезда Энн и Клэр взяли Бена с собой поужинать. Они постарались как можно мягче сообщить ему о том, что на следующий день ему предстоит отъезд. Бен повесил нос, но не сказал ни слова. По дороге домой сёстры пообещали, что наутро поведут его завтракать в любой ресторан, который он выберет. Единственное, чего ему не сказали, – это что после завтрака они отведут его уже в новый дом. Мы все никак не могли отделаться от ощущения, что мы предаём Бена.

Всё шло по плану. Утром я наблюдала, как машина, в которой ехали Бен и сёстры, завернула за угол, за тот самый угол, где, будучи маленьким мальчиком, он ожидал школьного автобуса. Как только машина скрылась за поворотом, Аллен и Тайлер Хендерсон – наш внук – собрали вещи Бена и отнесли их в дом группового проживания. Когда они ушли, я поднялась в комнату Бена, села на его кровать и дала волю слезам.

Есть вещи, узнавать о которых лучше задним числом, через какое-то время после того, как они произошли. Первый день Бена в новом доме можно отнести именно к таким вещам.

Стояла невыносимая жара. Бен отказывался входить в дом, и Стиву пришлось вынести ему воды и даже пойти с ним в киоск за газировкой. В какой-то момент, крича и размахивая руками, Бен случайно заехал Стиву локтём по носу. Энн и Клэр к этому времени уже ушли, чтобы не давать брату надежд на возможность вернуться домой. Последнее, что увидела Энн через окно машины, – это как Бен сидел на бордюре и рыдал. Девушка тоже не выдержала и разрыдалась.

Стив посоветовал нам не навещать Бена в течение ближайшего месяца, чтобы у него была возможность привыкнуть к новым условиям. Однако через две недели мы невольно нарушили это обещание. Машина, которая должна была забрать его из магазина «Giant Food», где он работал на полставки, и отвезти в Центр для людей с особенностями развития, не приехала, и нам позвонили оттуда с просьбой забрать Бена. По дороге мы сразу предупредили его, что потом его отвезут обратно в его новый дом.

«Я в курсе», – ответил Бен, помахал нам на прощание и направился в здание Центра. Само хладнокровие. Мы с Алленом озадаченно переглянулись. Неужели мы видим перед собой того самого парня, который всего пару недель назад психовал и ревел, как малое дитя?

А дело в том, что в какой-то момент Бена осенило, что всё идёт не так уж плохо. У него появилось множество новых, только ему принадлежащих вещей – собственная ванная, гостиная, спальня, телевизор, а кроме того, новые приятные соседи, социальный работник, с которым у него сложились прекрасные отношения, друзья. А главное – чувство независимости от родителей, которые вечно заставляли его делать то, что они считают нужным.

Мы поняли, как нам повезло, и очень благодарны нашей судьбе. Нам – вернее, мне – следовало бы отпустить Бена в свободное плавание гораздо раньше. Дети вырастают и покидают родное гнездо – и это естественный ход событий, обычный этап взросления.

Каждый вечер в 8 часов, перед тем как лечь спать, Бен звонит нам. Однажды он позвонил на час позже. Я поинтересовалась, где он был. «У меня были дела, – ответил он, – но теперь я уже дома». 

Похожие материалы