Марина Иванова: «Игра – это не просто способ развития. Игра – это способ быть вместе»

Логопед Марина Михайловна Иванова консультирует семьи на форуме нашего фонда, является автором статей и учебных материалов для специалистов и родителей, принимает участие в разработке цифровых пособий для семей. Много лет она занимается развитием игрового взаимодействия ребёнка и взрослого, проводит детско-родительские тренинги по этой теме и как никто другой знает: игра для ребёнка – это не просто развлечение, а основной способ познания мира, позволяющий осваивать новые знания и навыки в комфортной и безопасной среде. Мы поговорили с М. М. Ивановой о том, как правильно играть с детьми, но сначала попросили её рассказать о своём пути в профессию.

- Марина Михайловна, вспомните, пожалуйста, в какие игры вы сами играли в детстве.

- В самые разные! Сама я из семьи военных. С воинской службой были связаны и мама, и папа, так что у обоих был ненормированный рабочий день. Поэтому я играла в основном с друзьями. У меня их было много, и мы целыми днями, с утра до вечера, гуляли на улице, знали и любили множество подвижных игр. А если погода не позволяла гулять, то ходили друг к другу в гости и интересно проводили время за типичными сюжетными играми. Одна, без друзей, я тоже не скучала: очень любила книжки, мне нравилось что-то делать руками – например, шить куклам одежду. А с куклами больше всего любила играть в школу.

- Наверное, уже тогда мечтали о педагогической профессии?

- Нет, но, по словам мамы, у меня рано проявилось стремление помогать детям: ещё когда я ходила в детский сад, а потом начала ходить в школу. Я всегда выискивала ребенка, который сидит один, ни с кем не общается, подходила к нему, знакомилась, приводила к своим друзьям, и потихоньку он вливался в наш коллектив.

- Как же вы сделали свой профессиональный выбор?

- Когда в школе начались уроки биологии, физики и химии, я ими увлеклась. Поэтому думала, что буду поступать в химико-технологический университет им. Д. И. Менделеева. Но однажды старшая подруга позвала меня на ярмарку вакансий. Там я прошла профориентационное тестирование, которое показало, что больше всего мне подходит работа с детьми. Я рассказала об этом родителям. Папа всё обдумал и предложил мне выбрать профессию логопеда. Сказал, что это интересная и полезная работа, и я с ним согласилась. Он посоветовался со знающими людьми, и они сказали, что для успешной работы логопедом лучше сначала поступить в колледж, который даёт и теоретическую базу, и практику, а уж потом идти в институт.

Так я и сделала. Поступила в Московский педагогический колледж № 6 на Поклонной горе и отучилась там три года на воспитателя логопедической группы. На третьем курсе я уже начала работать в детском саду, который был практической базой нашего колледжа. Меня взяли туда воспитателем подготовительной группы.

По окончании колледжа меня приняли на второй курс Московского педагогического института имени Ленина, на дефектологический факультет. Параллельно с учебой я подрабатывала логопедом в разных центрах. Это была работа с нормотипичными детьми. Но в какой-то момент я поняла, что как-то получается всё одно и то же: постановка звуков, развитие грамматического строя… И тогда у меня появились мысли о работе с детьми с особенностями развития. Свой дипломный проект я готовила на базе детского дома-интерната № 8, который находился на Борисовских Прудах. Он был посвящён логопедической работе с детьми с ДЦП и умственной отсталостью.

Однажды заведующий кафедрой в нашем институте Владимир Ильич Селивёрстов, который всю жизнь посвятил детям с особенностями развития, рассказал нам о том, что в благотворительном фонде «Даунсайд Ап» ищут логопеда. В институте я училась в одной группе с Ксенией Терентьевой, которая сразу ухватилась за эту возможность, а я какое-то время еще продолжала работать с обычно развивающимися ребятами. Однако мысль о более сложных профессиональных задачах меня не оставляла. В 2007 году я окончательно утвердилась в ней и отправила своё резюме в Даунсайд Ап.

Помню, что меня сразу же пригласили на собеседование, которое проводила Ирина Анатольевна Панфилова. Она задавала мне очень интересные вопросы, и я тогда подумала, что правильно сделала, что пришла в этот фонд. А дальше, поскольку у меня был опыт логопедической практики, меня взяли на должность логопеда.

- Как после этого складывалась ваша трудовая деятельность?

- В Даунсайд Ап я узнала о детях с синдромом Дауна очень много такого, о чем нам не рассказывали в институте. Наши институтские преподаватели опирались в основном на исследования, сделанные в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века. Но за это время появилось много новой важной информации о синдроме Дауна. И старшие коллеги в фонде фактически стали моими учителями. Это Елена Викторовна Поле, Полина Львовна Жиянова, Ирина Анатольевна Панфилова, Татьяна Нечаева, Илья Музюкин и другие. Я им очень благодарна: они реально помогли мне разобраться в том, как взаимодействовать с нашими детьми.

И всё-таки некоторые «пазлы» в моей голове не складывались. Я видела, как дети откликаются на мои усилия во время занятий по развитию речи, а дома, по словам родителей, они не спешили демонстрировать полученные навыки. Я недоумевала: как же так – на занятиях – одна ситуация, а дома – другая?

А потом одна из старших коллег – Наталья Самуиловна Грозная – показала мне статьи специалистов Института коррекционной педагогики Российской академии образования (ИКП РАО) Галины Юрьевны Одинковой и Юлии Анатольевны Разенковой, где я нашла ответы на многие свои вопросы и поняла, как мне не хватает актуальной научной информации. У меня были свои идеи по поводу необходимых исследований, и мне очень захотелось сотрудничать с лабораторией, которую возглавляет Ю. А. Разенкова. Я написала ей, и она откликнулась, пригласила меня на собеседование. Мы долго с ней беседовали, и в марте 2013 года я вышла на работу в ИКП РАО.

В лаборатории, которую возглавляет Юлия Анатольевна, мне, можно сказать, открылась другая вселенная, поскольку у меня появилась возможность прикоснуться к настоящей академической науке. Не статичной, а живой, тесно связанной с практикой. Никогда не забуду наши научные беседы с коллегами. Столько было инсайтов, столько важных личных открытий в области взаимодействия взрослых с детьми! И я стала понимать механизмы коммуникации с детьми с синдромом Дауна немного лучше. Тогда-то все «пазлы», из которых складывались мои профессиональные представления, встали на своё место, и я предложила проводить в Даунсайд Ап занятия по игровому взаимодействию.

После этого работа стала ещё более интересной и продуктивной. Жизнь забурлила вовсю. Я не только вела эти занятия, но и участвовала в коллегиальных консультациях, писала статьи, проводила вебинары в фонде и параллельно работала в Институте коррекционной педагогики, занималась исследованиями, участвовала в различных конференциях.

- Почему вы выбрали такую тему для приложения своих усилий – игровое взаимодействие?

- Потому что она очень важна, но, к сожалению, и часто недооценивается. Игра – это школа взросления ребенка. Она стимулирует когнитивные процессы, помогает детям лучше понимать свои эмоции и управлять ими, формировать важные социальные навыки, а также развивать моторику, логическое и пространственное мышление, память и внимание, умение договариваться, сопереживать и многое-многое другое. Также благодаря игре можно повлиять на некоторые характерные поведенческие проблемы детей с синдромом Дауна, например, помочь им справиться с их особенностями проявления накопленного социального опыта.

- Как выбрать такие игрушки, чтобы они приносили ребенку пользу и ему действительно хотелось в них играть?

- Вовсе не обязательно покупать огромное количество игрушек или выбирать то, что подороже. Но нужно знать: слишком знакомые предметы вызывают у ребёнка отрицательное отношение. Наверняка вы сталкивались с тем, что какая-то игрушка всё время присутствует в поле зрения ребёнка, и, когда он играет в неё слишком часто и долго, то в конечном итоге теряет к ней интерес. Поэтому многие специалисты рекомендуют периодически менять игрушки. К примеру, есть какой-то комплект игрушек, используемый сейчас, и есть второй комплект, заменяющий первый.

Сложные по форме предметы, совершенно не знакомые ребёнку, так же обычно не вызывают зрительного сосредоточения, и он их как бы не замечает. Если он с данным предметом нигде до этого не встречался, не видел вживую, то использовать его в игре не будет. Гораздо охотнее он станет включать в игру те предметы, которые уже раньше держал в руках и мог с ними что-то делать.

Впрочем, незнакомые предметы тоже могут привлекать внимание ребёнка, особенно если их предлагает близкий взрослый, то есть показывает, что именно можно с этим предметом делать, а также выражает своё отношение к нему. Важно, что именно взрослый во время игры показывает и одушевляет игрушку, ведёт диалоги. Именно мы, взрослые, своим отношением создаем эмоциональный фон у ребенка, и от нас зависит, как малыш будет играть.

- Для хорошей игры нужно уметь мыслить абстрактно. Но известно, что абстрактное мышление – это слабая сторона детей с синдромом Дауна. Какие игрушки лучше выбирать, чтобы у ребёнка развивались воображение, фантазия?  

- Чтобы получить ответ на этот вопрос, надо разобраться в том, как игрушки влияют на развитие воображения. Заметьте: когда нет нужды, воображение не особо развивается, мы ничего не придумываем. Многие классики-исследователи говорили, что воображение начинает проявляться, когда в нём появляется потребность: нам не хватает какой-то детали, и мы додумываем её.

Если с этой точки зрения взглянуть на современные игрушки, которые родители покупают своим детям, то легко заметить, что с одной стороны, они помогают развитию воображения, а с другой – в чём-то ограничивают его. Самый распространённый пример – когда взрослые приобретают для детей готовые игровые модули со множеством деталей, которые можно покрутить, открыть, вставить, завязать и так далее. Да, такой модуль действительно развивает мелкую моторику, но не воображение, не фантазию.

Я записала много мастер-классов на тему того, как можно играть с коробками, фольгой, бумагой. Всё это нужно именно для того, чтобы дать толчок развитию воображения. Безусловно, готовые игровые модули тоже можно использовать. Но если взрослый понимает, что там не хватает элементов, помогающих формировать нужные конкретному ребенку навыки, то стоит иметь в виду, что самоделки из подручных материалов «работают» на эту цель ничуть не хуже. К сожалению, некоторые родители просто не знают об этом.

- Да, порой взрослым тоже не хватает воображения при игровом взаимодействии с ребёнком. И это касается не только того, чем играть, но и того, как играть. Что родителям нужно об этом знать?

- Игра развивается постепенно. Сначала, в самом раннем возрасте, это должны быть эмоциональные и ритмичные игры – качание, потешки, тактильные игры («коза рогатая», «ладушки»). Благодаря таким играм происходит синхронизация ребенка со взрослым, у малыша появляется чувство безопасности.

Когда синхронизация налажена, можно приступать к предметным игровым действиям – например, кормить куклу, катать машинку. Так ребёнок будет учиться действовать с предметами. Эти навыки он сможет в дальнейшем использовать и в повседневной жизни, и в более сложных играх – сюжетно-ролевых. Это будет следующим этапом развития игровой деятельности, когда у ребёнка развиваются фантазия, воображение, а также появляются роли, например: «я – принцесса», «ты – папа», «я – мастер, чиню стул».

Отдельно надо сказать про совместные игры с другими детьми. Поскольку ребёнок только учится взаимодействовать со сверстниками, то в такие игры он будет включаться постепенно: сначала играть рядом, и только потом — вместе.

- Почему игра важна не только для ребёнка, но и для родителей?

- Игра помогает взрослому заглянуть во внутренний мир ребёнка, понять его эмоции и помочь их назвать. В игре взрослый может научиться слышать ребёнка даже без слов — через взгляд, жест, мимику. И вообще это отличный способ снять напряжение — и ребенку и взрослому. Конечно, для этого взрослый должен быть по-настоящему, искренне вовлечён в игру. Если ребёнок чувствует его интерес, удивление, радость, то тогда он остается в игре, и со временем его игры становятся всё сложнее, помогая ему развиваться.

- Что может помешать родителям наладить игру со своим ребёнком?

- Родители честно говорят о своих трудностях: не хватает времени, не получается придумать игру, которая заинтересовала бы ребёнка, не удаётся завладеть его вниманием, да и вообще просто скучно заниматься примитивными играми. Некоторые женщины так и говорят: «Я не играющая мама. С нами в детстве никто не играл – и ничего, выросли!» Да, возможно, с нами не играли, но теперь жизнь стала другой. Ребёнку, особенно такому, которому непросто наладить контакты со сверстниками, необходим игровой партнёр, и на эту роль лучше всего подходит близкий взрослый. Даже 5–10 минут качественной игры дают огромный эффект, что, конечно же, стоит того, чтобы приложить усилия, разобраться, научиться быть игровым партнёром для своего малыша.

- И как же этому научиться?

- Ну, во-первых, надо справиться со своим страхом перед эмоциями ребёнка. Важно без раздражения и паники выдерживать проявление любых эмоций в игре. Не ругать, а понять: «Ты злишься? Покажи, как».

Ещё один важный момент – паузы во время игры. Важно не суетиться, стараясь сразу же чем-то заполнить эту паузу. Стоит дать ребёнку время подумать, что будет дальше. Возможно, после паузы он захочет вернуться к прерванной игре, а может быть и нет. И в этом нет ничего плохого, ведь во время таких пауз рождается новая игра.

Важно придерживаться правила: не догонять ребёнка, который уклоняется от начатой вами игры, а ждать и приглашать.

Для этого ребёнка лучше всего удивить: показать ему что-то новое: коробку с сюрпризом, фольгу, шуршащий мешочек. Начать можно с малого. Пусть это будет хотя бы 5 минут эмоциональной игры, такой как, например, качание или потешки. Еще одна немаловажная деталь – повторение, поскольку именно так дети учатся. И конечно, стоит использовать повседневные ситуации – игру в «готовим макарошки», «едем в аптеку», «убираем игрушки».

- По каким причинам игра может не получаться?

- Как правило, причины в том, что ребёнок испытывает трудности с распределением внимания, имеет двигательные или сенсорные особенности, мало опыта общения, а близкие взрослые редко становятся его игровыми партнёрами. Стоит иметь в виду, что если ребёнок беспорядочно переключается с игрушки на игрушку, не смотрит на взрослого, не включается в игру – это не значит, что он не хочет играть. Это значит, что ему нужна поддержка.

Очень часто родители играют с детьми в тишине. Взрослый пытается поддержать игру без эмоций, без речевого подкрепления. Его можно понять: вероятно, он устал от своих взрослых повседневных забот. Но дело-то в том, что тогда и ребёнок ведёт себя точно так же, и в итоге игра не получается. Когда мы играем с ребёнком, очень важно, чтобы взрослый сопровождал свои действия словами, чтобы звучал смех, происходил обмен и «заражение» эмоциями.

Еще один момент, обедняющий игровое взаимодействие – когда мало действий с атрибутами. В играх я призываю использовать их как можно больше и дольше по времени. Речь идет об использовании игрушек, реальных бытовых предметов или природного материала. В качестве таких атрибутов может выступать всё, что угодно: от кухонной утвари до гигиенических принадлежностей. А можно использовать и так называемые «предметы-заместители», то есть любые вещи без строгого игрового назначения, которые в процессе игры используются вместо каких‑либо реальных предметов. Например, палочка становится ложкой, кубик — телефоном, а лист бумаги —денежной купюрой.

Еще одна частая ошибка взрослого в игре с ребёнком – слишком быстрый переход к символическим играм. Например, есть понарошку, когда родитель держит одну раскрытую ладонь, словно это тарелка, а вторая рука – ложка, которой кормят куклу. Для того, чтобы ребёнок понял, принял и осознал такие символические действия руками, очень важно, чтобы у него был достаточно большой опыт в использовании игрушечных тарелок и ложек, то есть был опыт взаимодействия с настоящими атрибутами.

Часто мы не принимаем это во внимание. Например, родитель в игре будто бы надевает куртку на ребёнка. Он двигает руками, словно застёгивает молнию, поправляет воротник и так далее. И делает всё это молча, а у ребёнка есть трудности в развитии речи. Так вот, ошибка в том, что взрослый, вроде бы, активен в игре, но все его действия символичны и непонятны для ребёнка. Малыш или смотрит на всё растеряно, или разворачивается и идёт заниматься своими делами…

И ещё хочу предостеречь: не путайте отдельные действия ребёнка с сюжетной игрой. В игре важно, чтобы всё было понятно: и действия, и слова, и перемещения персонажей. Например, играя, ребёнок берёт две игрушки, одна из них что-то непонятное говорит, вторая так же непонятно отвечает. Очень часто такие действия с двумя игрушками взрослые принимают за сюжетную игру, но на самом деле это не так. Такие действия чаще всего являются отражением эмоций, и это ещё не сюжет. В психологии есть такой термин: «эгоцентрическая речь». Это отражение эмоционального фона, эмоционального состояния говорящего.

Сюжетная игра ценна социальными отношениями, контекст которых понятен всем. И именно взрослый в игре помогает ребёнку прояснить ситуацию с двумя говорящими игрушками. Взрослый вносит ясность: кто, что и зачем в этом кукольном диалоге делает. И именно взрослый помогает ребёнку понять образы.

- Что такое деструктивная игра и почему не нужно бояться таких игр?

- Представим себе, что ребёнок играет, но вдруг начинает что-то ломать, крушить, действовать хаотично. Это и называется деструктивной игрой. У взрослых она вызывает беспокойство и желание разом пресечь подобные действия. Однако надо иметь в виду, что за ними стоит нечто гораздо более глубокое, чем тяга к разрушению. Деструктивные игры – это выражение эмоций. Через такие игры дети могут выражать внутренние страхи, тревогу или накопившееся напряжение. Вторая причина подобного поведения – проверка границ. Разрушая что-то, ребёнок проверяет, как взрослый отреагирует на его действия. Иными словами, для ребёнка это способ понять, что можно, а что нельзя.

Если мы сразу запрещаем такие игры, то тем самым показываем ребёнку, что не знаем, как справиться с его эмоциями, а это может оставить у него чувство непонимания и непрожитые состояния. Просто запрещая игру, пусть и деструктивную, мы лишаем ребёнка понимания и поддержки в трудный для него момент. Важно не испугаться деструктивных действий ребёнка, а помочь ему прожить эмоции через игру. Взрослый может выдержать любые эмоции ребёнка, и именно он показывает, как можно выйти из различных затруднительных ситуаций.

Поддержка в таких ситуациях важна больше всего. Показывая, как можно находить выход из различных ситуаций, мы учим ребёнка управлять своими эмоциями и делать осознанные выборы.

- Где взрослому получить помощь в освоении секретов игрового взаимодействия со своим ребёнком?

- В нашей электронной библиотеке есть видеоматериалы и статьи на эту тему. А ещё я провожу специальные занятия по игровому взаимодействию. Они проходят очно и дистанционно. При первой встрече происходит диагностика детско-родительского взаимодействия, на её основе даются рекомендации. Затем идет курс из пяти занятий по 60 минут раз в неделю.

Обратите внимание: на занятия мы приглашаем тех взрослых, кто чаще всего бывает рядом с ребёнком: маму, папу, бабушку, няню. Если занятия проходят в дистанционном формате, мы обязательно проанализируем видеозапись домашних игр и постараемся адаптировать приёмы игрового взаимодействия под конкретную семью. Результат, к которому мы стремимся: не просто «поиграли», а научились играть вместе.

Игра – это любовь в действии. Как сказала после наших занятий одна мама: «Я удивлена, что теперь мой ребёнок остаётся со мной в игре. Это дорого стоит». Именно это – оставаться вместе, слышать, видеть, удивляться – и есть настоящая игра. Она не требует дорогих игрушек, она требует внимания, терпения и сердца. Игра – это не просто способ развития. Игра – это способ быть вместе.